Как Путин обостряет ситуацию

В июле 2026 года впервые с начала войны в Украине уровень поддержки путинской «спецоперации» в России упал до 50%. Всего годом ранее он составлял почти семьдесят процентов. Резкое падение в системе, где общественное мнение рассматривается как стратегический актив. Сегодняшний тезис таков: эскалация Путина — это не признак силы, а признак слабости. Чем больше российское общество устает и разочаровывается, тем громче Кремль заявляет о себе внутри страны и за ее пределами, чтобы не потерять контроль. Согласно доминирующему нарративу, Путин всегда на шаг впереди, и каждое ужесточение репрессий или военный удар являются частью хладнокровного плана. Но данные и истории из жизни говорят совсем о другом: когда легитимность рушится, власть цепляется за эскалацию как за единственное связующее звено. Имя, которое нельзя забыть: Лев Шлосберг, один из лидеров партии «Яблоко», последней по-настоящему антивоенной партии, которая осталась легальной в России. В сентябре его приговорили к одиннадцати годам лишения свободы — не за акты насилия, а за то, что он выражал мирную оппозицию. Его отстранение от выборов было лишь верхушкой айсберга: Кремль организовал голосование как ритуал обязательной лояльности — от бюрократии до государственных предприятий и аннексированных регионов. Даже голоса за «оппозиционные» партии на самом деле контролируются сверху и служат лишь для имитации плюрализма. Однако под поверхностью россияне ощущают бремя войны: к очередям за бензином добавляются цифровые блэкауты, галопирующая инфляция и постоянный страх новой военной мобилизации. «Левада-Центр», один из немногих оставшихся независимых институтов, обнаружил, что две трети граждан испытывают проблемы с Интернетом и приложениями для обмена сообщениями. Треть населения ежедневно испытывает неудобства из-за нехватки топлива. Но наиболее впечатляющим является следующий факт: хотя поддержка войны снижается, растет число тех, кто, будучи измотанным, предпочел бы даже военную эскалацию, чтобы «завершить игру», вместо того чтобы идти на компромиссы. Это парадокс: усталость подпитывает желание неожиданного поворота событий. В этой обстановке Путин множит символические жесты: это не только речи и поездки, но и возрождение интереса к таким реликвиям, как мощи князя Донского, которые используются для «духовного укрепления» солдат на фронте. В Москве очередь, чтобы увидеть мощи святителя Спиридона, выглядела почти как второй призыв к голосованию. Война проникает в богослужение и повседневную жизнь, пока любая форма нормальности не начинает казаться имитацией. Но настоящий скачок на новый уровень, который беспокоит даже самых циничных аппаратчиков, происходит на двух фронтах: внутренние репрессии и внешние угрозы. Государственная дума повысила НДС до 22%, что особенно сильно ударило по тем, кто производит и работает вне крупных концернов. Завинчивание гаек в отношении «иностранных агентов» лишает политических и экономических прав любого, кого подозревают в инакомыслии, даже если он находится за границей. Тем временем самые беспринципные советники — такие как Петр Толстой, бывший телеведущий, а ныне вице-спикер Госдумы, — доходят до того, что призывают к прямым атакам на гражданское население противника, и эта словесная эскалация уже граничит с истерией. Но здесь происходит переворот: истинный кризис путинизма — не военный, а экзистенциальный. Это кризис системы, которая больше не знает, куда двигаться дальше, и продлевает войну только для того, чтобы пережить еще одну зиму. На Западе каждый шаг Кремля обычно воспринимают как доказательство абсолютного контроля, но часто это отчаянные реакции на реальность, которая выходит из-под контроля. Пример? Та же самая фарсовая избирательная кампания: любой, кто проголосовал, даже просто чтобы «не иметь проблем», теперь является соучастником конфликта. Больше нет чистого выхода. И все же, если внутреннее давление взорвется — из-за голода, страха или усталости, — легитимность Путина может рухнуть быстрее, чем можно себе представить. Есть вопрос, который больше никто не осмеливается задавать в Москве: как долго может продержаться общество, живущее исключительно на мобилизации и пропаганде? Если вы думаете, что эскалация всегда означает силу, посмотрите на сегодняшнюю Россию: чем больше растет давление, тем больше система демонстрирует свои трещины. Если эта идея вас зацепила, в Lara Notes вы можете нажать «Я с вами» и выбрать, что это — просто любопытство или глубокое убеждение. А если завтра вы будете рассказывать кому-то о российском парадоксе — когда усталость подпитывает эскалацию — в Lara Notes вы можете отметить тех, кто был с вами, с помощью функции Shared Offline: ведь некоторые разговоры нельзя терять. Статья взята из журнала Foreign Affairs, и она сэкономит вам 8 минут чтения.